Popoludni.ru

Пополудню
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Не будь коровой похудей

Виктор Лензон — Похудевшая корова ещё не газель. Виртуальные пословицы из частного собрания

Описание книги «Похудевшая корова ещё не газель. Виртуальные пословицы из частного собрания»

Описание и краткое содержание «Похудевшая корова ещё не газель. Виртуальные пословицы из частного собрания» читать бесплатно онлайн.

Особенность этой книги в том, что в ней собраны только те русские пословицы, которые составляют часть современной звуковой среды. Автор не редактирует пословицы, оставляя их так, как они звучат в реальной жизни. Лексика пословиц порой далека от слога поэтов «серебряного века», но при этом предлагаемое собрание народных афоризмов (чуть более 1500) максимально приближено к жизни и правдиво отвечает на вопрос, каков устный фольклор сегодня.

Похудевшая корова ещё не газель

Виртуальные пословицы из частного собрания

Составитель Виктор Маркович Лензон

© Виктор Лензон, 2017

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

К настоящему времени нет недостатка в сборниках русских народных пословиц, которые регулярно издаются со второй половины X1X века. Опубликовано великое множество материалов, сопровождаемых комментариями специалистов в области устного фольклора, число зафиксированных пословиц измеряется десятками тысяч.

Что же тогда побудило составителя к формированию ещё одной коллекции русских пословиц, в чём её особенность?

Во-первых, в предлагаемом сборнике зафиксированы только те пословицы и поговорки, которые составитель слышал в окружающей среде – в медиапространстве, на улице, в общении с людьми при разных обстоятельствах. Здесь нет ни одной пословицы, специально выписанной из другой книги. Другими словами, собранные пословицы являются частью звукового пространства сегодняшнего мира и по-своему его отражают.

Во-вторых, запись со слуха дала возможность обозначить только живые пословицы, то есть ту часть устного фольклора, которая актуальна именно сегодня. Это немаловажно, поскольку многие издания, в том числе и классические, переполнены пословицами, давно потерявшими свою связь с реальностью и представляющими лишь исторический и познавательный интерес.

В-третьих, составитель не проходит стыдливо мимо «нецензурных» пословиц и выражений, без которых картина устного фольклора была бы не полной и искажённой. В частности, в сборник включены пословицы различных общественных кластеров, плохо вписывающиеся в понятие традиционного литературного языка.

В результате избранного метода в выборе пословиц создаётся, возможно, не всегда привычная, но вполне объективная картина важной составляющей современной вербальной среды в России.

Русская пословица – феномен, аналогов которому нет ни в одном этносе. Любой перевод её на иностранный язык будет звучать, по меньшей мере, нелепо. И не только потому, что многие слова и выражения не имеют прямых аналогов вне пределов русского языка – русская пословица апеллирует к богатейшему ассоциативному ряду, свойственному исключительно русской ментальности, основанной на специфическом бытовом опыте. Эти пословицы многослойны. За внешним текстом открываются иные смыслы, доступные лишь людям, точно чувствующим мудрость, лиризм, неспешность и остроумие русского народа.

В своём известном стихотворении-четверостишии «Умом Россию не понять», Фёдор Тютчев «забыл» о русской пословице. Бесспорно, понявший русскою пословицу, поймёт и Россию. И интерес к народному устному фольклору – это, прежде всего. интерес к России, её истокам и сущности.

Разные народы имеют различные формы доминирующего вербального самовыражения. Достаточно, например, некоторое время побыть в Латинской Америке, чтобы убедиться в том, что ораторское искусство – истинная привилегия этого региона. Не только речи вождей – Фиделя Кастро, Эрнесто Че Гевары, Уго Чавеса и др., но и ставшие частью бытовой культуры, выступления рядовых граждан на праздниках, многочисленных собраниях, просто на улице являются образчиками ораторского искусства. Причём понятно, что люди специально не обучались этому искусству – оно идёт из глубины традиций и является естественной формой самовыражения.

Совершенно иное – в способе самовыражения русского народа. Да. балагуры были всегда – и в среде скоморохов, и в обыденной жизни. Но смысл, как правило, концентрировался не в длинных эмоциональных речах, а в кратких, но ёмких и мудрых в своей основе высказываниях, имеющих в народе самоназвание «пословицы».

Когда возникли первые русские пословицы? На этот вопрос не ответит никто, как никто не ответит на вопрос, какого года и числа появилась деревянная ложка, лапти или кокошник. Пословицы, как и вообще всякий фольклор – это часть бытовой культуры, которая складывается параллельно со становлением этноса. А этнические группы, впоследствии составившие русский народ, известны ещё с V1 века.

Может показаться феноменом тот факт, что научный интерес к русскому вербальному фольклору возник лишь в середине X1X века. Первым значительным исследованием о русских пословицах стал труд И.М.Снегирёва «Русские в своих пословицах», изданный на протяжении 1831—1834 годов. Его же сборники пословиц и поговорок (1848, 1857) на долгое время стали главным источником информации о русском устном фольклоре. Знаменитые «Пословицы русского народа» Владимира Даля вышли ещё позже – в 1862 году.

А что же раньше?

До X1X века сословный, «кастовый» состав общества был не очень разнообразен. Боярство, дворянство и простой народ (или «податное сословие», как его называли с экономической точки зрения). В простом народе все занятия и функции людей были досконально «прописаны» самой жизнью и определялись практической целесообразностью. А такое занятие как «собиратель и исследователь народного творчества» не имело, с точки зрения повседневной жизни, никакого смысла, а потому полностью отсутствовало. Но и в государственных делах подобная деятельность не предполагалась. Не случайно один из первых сборников русских народных песен видного сановника при дворе Екатерины Второй Г. Н.Теплова (1757) получил симптоматичное название «Между делом безделье». То есть то, что впоследствии было названо фольклористикой, было «бездельем» для всех, без исключения, слоёв общества и принималось лишь с неким реверансом извинения.

Отношение к фольклору стало меняться с появлением в X1X веке новых «каст» – купечества, мещан, разночинцев. Не в последнюю очередь оно формировалось под влиянием духа времени, породившего романтизм с его повышенным интересом к народным истокам. Новые касты, да и некоторые «старые» (дворянство) – со стороны своего мировоззрения с удивлением обнаруживали для себя гигантский пласт народного творчества, к которому они сами, в силу иного способа существования, часто не имели никакого отношения. Так в их среде стало почти модным слово «народ». Притом сами себя они к народу не относили («страшно далеки они от народа» – В. И. Ленин), фактически понимая под этим термином касту простых людей. Этот самый народ, который не-дворяне и не-разночинцы, таил в себе более чем тысячелетний пласт мудрости, запечатлённой в феномене пословиц и поговорок, передаваемых изустно из поколения в поколение. Не замечать этого было уже нельзя. Так началось сближение с народом, приведшее к разным результатам, но, в том числе, и к серьёзному исследованию народного творчества.

Русские народные пословицы – это афористическая философия здравого смысла. Пословицу, как и обряд, нельзя просто так сесть и придумать. Она возникает как следствие народного опыта, каждое слово в ней отшлифовано временем, и в этом смысле пословица подобна металлу высокой пробы, наличие чистого вещества в котором близко к абсолюту.

В русской народной пословице сложилось неповторимое сочетание наблюдательности, смекалки, мудрости, озорства и образности, которое делает её настоящим феноменом культуры. Однако подлинное, бытовое значение пословиц – в их непосредственной связи с повседневной жизнью, обеспечивающее их актуальность по сей день. Тематический диапазон пословиц охватывает фактически все стороны быта, демонстрируя наблюдательность народа, его этику и мораль. Во многих случаях пословицы – устный справочник по народной дидактике и педагогике. Надо помнить, что русские народные пословицы появились задолго до Фрэнсиса Бэкона, Яна Амоса Каменского, Иоганна Генриха Песталоцци и Антона Семёновича Макаренко. В отсутствие институтов педагогики их функцию выполняло само общество, нередко формулируя правила поведения именно в устном фольклоре – в основанных на опыте пословицах-нравоучениях:

Без труда не выловишь и рыбки из пруда

Берегись козла спереди, коня сзади, а человека со всех сторон

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке

Бойся бед пока их нет

Бог-то бог, да сам будь не плох

Кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет – тому оба

Слепой косого не учит

Впрочем, несмотря на видимую практичность и направленность на повседневный быт, русские пословицы в доходчивой, часто юмористической форме нередко обсуждают и вполне отвлечённые темы. Вот как, например, в пословицах и поговорках звучит тезис о том, что, выражаясь в философской терминологии, любая система стремится к равновесию: «Чтобы служба мёдом не казалась», «Ложка дёгтя в бочку мёда», «Любишь кататься – люби и саночки возить» и т. д.

Похудевшая корова ещё не газель. Виртуальные пословицы из частного собрания

Особенность этой книги в том, что в ней собраны только те русские пословицы, которые составляют часть современной звуковой среды. Автор не редактирует пословицы, оставляя их так, как они звучат в реальной жизни. Лексика пословиц порой далека от слога поэтов «серебряного века», но при этом предлагаемое собрание народных афоризмов (чуть более 1500) максимально приближено к жизни и правдиво отвечает на вопрос, каков устный фольклор сегодня. Книга содержит нецензурную брань.

Оглавление

  • Краткое предисловие

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Похудевшая корова ещё не газель. Виртуальные пословицы из частного собрания предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Составитель Виктор Маркович Лензон

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

К настоящему времени нет недостатка в сборниках русских народных пословиц, которые регулярно издаются со второй половины X1X века. Опубликовано великое множество материалов, сопровождаемых комментариями специалистов в области устного фольклора, число зафиксированных пословиц измеряется десятками тысяч.

Что же тогда побудило составителя к формированию ещё одной коллекции русских пословиц, в чём её особенность?

Во-первых, в предлагаемом сборнике зафиксированы только те пословицы и поговорки, которые составитель слышал в окружающей среде — в медиапространстве, на улице, в общении с людьми при разных обстоятельствах. Здесь нет ни одной пословицы, специально выписанной из другой книги. Другими словами, собранные пословицы являются частью звукового пространства сегодняшнего мира и по-своему его отражают.

Во-вторых, запись со слуха дала возможность обозначить только живые пословицы, то есть ту часть устного фольклора, которая актуальна именно сегодня. Это немаловажно, поскольку многие издания, в том числе и классические, переполнены пословицами, давно потерявшими свою связь с реальностью и представляющими лишь исторический и познавательный интерес.

В-третьих, составитель не проходит стыдливо мимо «нецензурных» пословиц и выражений, без которых картина устного фольклора была бы не полной и искажённой. В частности, в сборник включены пословицы различных общественных кластеров, плохо вписывающиеся в понятие традиционного литературного языка.

Читать еще:  Помогают ли протеины при похудении

В результате избранного метода в выборе пословиц создаётся, возможно, не всегда привычная, но вполне объективная картина важной составляющей современной вербальной среды в России.

Русская пословица — феномен, аналогов которому нет ни в одном этносе. Любой перевод её на иностранный язык будет звучать, по меньшей мере, нелепо. И не только потому, что многие слова и выражения не имеют прямых аналогов вне пределов русского языка — русская пословица апеллирует к богатейшему ассоциативному ряду, свойственному исключительно русской ментальности, основанной на специфическом бытовом опыте. Эти пословицы многослойны. За внешним текстом открываются иные смыслы, доступные лишь людям, точно чувствующим мудрость, лиризм, неспешность и остроумие русского народа.

В своём известном стихотворении-четверостишии «Умом Россию не понять», Фёдор Тютчев «забыл» о русской пословице. Бесспорно, понявший русскою пословицу, поймёт и Россию. И интерес к народному устному фольклору — это, прежде всего. интерес к России, её истокам и сущности.

Разные народы имеют различные формы доминирующего вербального самовыражения. Достаточно, например, некоторое время побыть в Латинской Америке, чтобы убедиться в том, что ораторское искусство — истинная привилегия этого региона. Не только речи вождей — Фиделя Кастро, Эрнесто Че Гевары, Уго Чавеса и др., но и ставшие частью бытовой культуры, выступления рядовых граждан на праздниках, многочисленных собраниях, просто на улице являются образчиками ораторского искусства. Причём понятно, что люди специально не обучались этому искусству — оно идёт из глубины традиций и является естественной формой самовыражения.

Совершенно иное — в способе самовыражения русского народа. Да. балагуры были всегда — и в среде скоморохов, и в обыденной жизни. Но смысл, как правило, концентрировался не в длинных эмоциональных речах, а в кратких, но ёмких и мудрых в своей основе высказываниях, имеющих в народе самоназвание «пословицы».

Когда возникли первые русские пословицы? На этот вопрос не ответит никто, как никто не ответит на вопрос, какого года и числа появилась деревянная ложка, лапти или кокошник. Пословицы, как и вообще всякий фольклор — это часть бытовой культуры, которая складывается параллельно со становлением этноса. А этнические группы, впоследствии составившие русский народ, известны ещё с V1 века.

Может показаться феноменом тот факт, что научный интерес к русскому вербальному фольклору возник лишь в середине X1X века. Первым значительным исследованием о русских пословицах стал труд И.М.Снегирёва «Русские в своих пословицах», изданный на протяжении 1831—1834 годов. Его же сборники пословиц и поговорок (1848, 1857) на долгое время стали главным источником информации о русском устном фольклоре. Знаменитые «Пословицы русского народа» Владимира Даля вышли ещё позже — в 1862 году.

А что же раньше?

До X1X века сословный, «кастовый» состав общества был не очень разнообразен. Боярство, дворянство и простой народ (или «податное сословие», как его называли с экономической точки зрения). В простом народе все занятия и функции людей были досконально «прописаны» самой жизнью и определялись практической целесообразностью. А такое занятие как «собиратель и исследователь народного творчества» не имело, с точки зрения повседневной жизни, никакого смысла, а потому полностью отсутствовало. Но и в государственных делах подобная деятельность не предполагалась. Не случайно один из первых сборников русских народных песен видного сановника при дворе Екатерины Второй Г. Н.Теплова (1757) получил симптоматичное название «Между делом безделье». То есть то, что впоследствии было названо фольклористикой, было «бездельем» для всех, без исключения, слоёв общества и принималось лишь с неким реверансом извинения.

Отношение к фольклору стало меняться с появлением в X1X веке новых «каст» — купечества, мещан, разночинцев. Не в последнюю очередь оно формировалось под влиянием духа времени, породившего романтизм с его повышенным интересом к народным истокам. Новые касты, да и некоторые «старые» (дворянство) — со стороны своего мировоззрения с удивлением обнаруживали для себя гигантский пласт народного творчества, к которому они сами, в силу иного способа существования, часто не имели никакого отношения. Так в их среде стало почти модным слово «народ». Притом сами себя они к народу не относили («страшно далеки они от народа» — В. И. Ленин), фактически понимая под этим термином касту простых людей. Этот самый народ, который не-дворяне и не-разночинцы, таил в себе более чем тысячелетний пласт мудрости, запечатлённой в феномене пословиц и поговорок, передаваемых изустно из поколения в поколение. Не замечать этого было уже нельзя. Так началось сближение с народом, приведшее к разным результатам, но, в том числе, и к серьёзному исследованию народного творчества.

«Больше всего я любила есть офисную бумагу»

Истории людей с пикацизмом — склонностью употреблять в пищу несъедобные предметы

Специально для «Холода» Анна Алексеева поговорила с людьми, страдавшими пикацизмом, — расстройством пищевого поведения, которое выражается в регулярном употреблении в пищу несъедобных предметов и веществ. Они рассказали о жизни с расстройством, его причинах и о том, как смогли от него избавиться.

Пикацизм может быть симптомом железодефицитной анемии. Он встречается чаще всего у маленьких детей, беременных женщин и людей с нарушениями психического развития.

«Я ела бумагу, карандаши, краски, туалетную бумагу и пенопласт»

Серафима (имя изменено), 21 год

В шесть лет я крошила крупными камнями маленькие камешки и панцири пресноводных устриц, найденных на берегу речки, до консистенции порошка и съедала его. Еще мне нравилась смесь из камешков и пушка, который я соскребала из внутренней части стеблей камыша.

Когда я пошла в школу, моя тяга к несъедобному только усилилась. На то было несколько причин. Родители хотели, чтобы я собственными силами поступила в элитную районную школу. Я сделала это, но учеба стала для меня жутким стрессом. Мне нельзя было получать оценки ниже четверок, иначе — прощай, бесплатное обучение. Ну и наша классная руководительница унижала детей, била деревянной линейкой по парте, иногда попадая по рукам, могла подойти сзади, взять за затылок и «макать» в книгу, если кто-то из нас читал медленно. За драки могла вылить на голову чашку воды. Все это сказывалось на атмосфере в классе и моем состоянии.

В семье было не лучше. Родителям некогда было мной заниматься, они много работали, поэтому я до 16 лет жила у бабки и деда. Они хотели воспитать меня по-своему, но я не соответствовала их представлениям об идеальной девочке: «жиробасина» с «не характерными для девочки» хобби. Я коллекционировала монеты, любила машинки, динозавров, дралась, била палками крапиву, а не играла в дочки-матери — такая девочка, по их мнению, вряд ли смогла бы в будущем стать хорошей женой и матерью.

На нервной почве у меня появились проблемы с кожей (одноклассники обзывали меня «гнойным бочонком»), клоками выпадали волосы — их я собирала и глотала. Потом мне так понравилось, что я специально стала выдергивать волосы (вырывание волос называется трихотилломанией, а поедание — трихофагией. — Прим. «Холода»). Еще я объедала кожу и ногти на ногах и руках и съедала чуть ли не всю канцелярию, которая была под рукой (бумагу, карандаши, пластик с ручек, художественные краски), а также туалетную бумагу и пенопласт. Пару раз я даже пробовала губки для мытья посуды — меня рвало, поэтому больше я их не ела. В какой-то момент у меня начался гастрит, и меня посадили на специальную диету, правда, от пагубной зависимости меня это не избавило.

Коллаж: Мария Жукова

Больше всего я любила есть офисную бумагу — у нее был сладковатый вкус, а еще она прекрасно помогала утолить голод. В седьмом классе я начала голодать и в итоге похудела с 96 до 49 кг — что было мало при моем росте. Голодовки давались мне тяжело. Я срывалась, объедалась и выблевывала все, что до этого съела, а в качестве наказания обжигала себе локти над пламенем свечки. Какое-то время все происходящее казалось мне нормальным, пока классу к 10-му я не узнала о расстройствах пищевого поведения. Примерно тогда же мое состояние сильно ухудшилось. Бабке, однако, нравилось, что я худая. Позже я узнала, что свою дочь — мою тетю — она довела до анорексии, с которой тетя борется до сих пор, у нее случаются рецидивы.

Я пыталась решить проблему сама. Отказывалась от бумаги и прочей канцелярии, пыталась питаться нормально. К врачу не шла — боялась. Меня поддерживали только несколько моих друзей. Но все мои усилия сошли на нет, когда в 17 лет, прямо перед поступлением в университет, меня изнасиловали. И все вывалилось наружу, разом. Сказать, что мне было плохо, — это ничего не сказать. Я не ощущала себя живой, я ненавидела себя, свое тело, свои привычки, всплывшие диагнозы, боль от хронических заболеваний. Пыталась повеситься. Меня спасли родители. Они оплатили мне психотерапевта. Она меня вытянула — мы работали вместе где-то два с половиной года.

В тот период я начала плотно заниматься своим здоровьем. Врачи диагностировали у меня язву, панкреатит и хронический колит. К 19 годам я выяснила, что проблемы с весом и кожей были связаны с адреногенитальным синдромом: мои надпочечники вырабатывали тестостерона больше, чем у здорового мужчины.

Сейчас я относительно в норме. Вешу около 68 килограмм при росте 176 сантиметров. Я не смотрюсь в зеркала в полный рост. Отношения с едой у меня все еще непростые, но я всегда настороже, стараюсь правильно питаться и запрещаю себе есть всякий мусор. Хотела бы возобновить походы к психотерапевту, но пока не могу, так как разругалась с родителями, а лишних денег у меня нет.

Я учусь на стоматолога. Надеюсь, что смогу забыть прошлое и научусь жить в мире с собой.

«Я постоянно думала о меле»

Наталья, 23 года

Еще в детском саду я выскребала цемент между кирпичей — всегда в определенном месте, там даже получилась ямка, и я до сих пор помню, как она выглядела — и ела его. Тогда мне казалось, что никто этого не замечал. Однако мама, которая работала медсестрой в моем садике, недавно рассказала, что все видела, просто не понимала, что ей делать.

Потом наступило затишье. Я жила спокойно до 19 лет, пока не забеременела. Тогда мне очень захотелось съесть мел. Начала с канцелярского, но на вкус он был ужасно горьким. Я полезла в интернет и, загуглив, узнала, что в пищу пригоден природный мел с гор. Я нашла много тематических групп во «ВКонтакте», где продавался не только мел, но и глина — десятки разных сортов. Мне хотелось попробовать все. Четыре года я бегала на почту за посылками. За один заказ весом около трех килограмм я платила порядка 2000 рублей. За два месяца я все съедала, и это при том, что я старалась сдерживаться и экономить. Я пыталась заедать свою зависимость, но от обычной еды насыщения не наступало. После приема пищи я съедала кусочек мела или глины весом 30-50 грамм, смакуя его, чтобы растянуть запасы. Без этого я не чувствовала, что наедалась. Я грызла мел и глину в течение дня, но иногда и вставала ночью — не потому что была голодна, а потому что хотелось мела. Старалась сгрызать не больше 100 граммов за ночь. Я постоянно думала о меле, видела его очертания в комьях снега, в камнях, лежащих на земле. Иногда хотелось погрызть стену, а уж бетон всегда манил меня по-особенному, но я его не ела — понимала, что он запредельно вреден. На всякий случай я всегда носила кусочек мела с собой.

Читать еще:  Натуральные сахарозаменители при похудении

Коллаж: Мария Жукова

О моей зависимости знали буквально все, кто со мной общался. Им казалось это странным, но никто не пытался убедить меня, что это ненормально. Меня немного смущало, что желание есть мел не пропало после рождения ребенка, но я легко оправдывала это грудным вскармливанием. Когда ребенку исполнилось три года, я перестала кормить его грудью и решила разобраться в причинах моего лишнего веса. За это время я поправилась на 20 кг. А еще у меня периодически болел желудок. Я заметила, что чувствую дискомфорт в ЖКТ именно после поедания мела, поэтому в последний год я убрала его из рациона, а ела лишь глину (три раза в день, не больше 50 граммов за раз), от которой проходила изжога.

Я 10 лет состою на учете врача из-за проблем с щитовидкой: у меня гипотериоз. По назначению врача я пила таблетки, которые должны были нормализовать гормональный фон, но толку от них не было. Я сдала анализ на тиреотропный гормон (ТТГ), и мой результат оказался 90 — при норме четыре. Потом я нашла информацию, что таблетки могут не усваиваться из-за дефицита железа. Я снова сдала анализы и выяснила, что у меня железодефицитная анемия. По совету других мелоедов я стала принимать железо, и моя зависимость от глины и мела постепенно сошла на нет. Летом будет год, как я свободна.

«Я ела стиральный порошок около месяца»

Анастасия, 20 лет

Когда я училась в первом классе, со мной произошла неприятность. На уроке я очень захотела в туалет, но учитель не заметил мою поднятую руку, и я описалась. За это одноклассники издевались надо мной вплоть до девятого класса, пока я не ушла из школы. Лет в 10 я начала заедать стресс. Я не понимала, что делаю, и наедалась буквально до рвоты. Со временем я набрала в весе. Издевательства одноклассников только усилились, меня обзывали «коровой» и другими обидными словами. Когда мне исполнилось 12 лет, мама стала говорить, что я похожа на бочку. Мне было ужасно стыдно, особенно если она говорила это при посторонних или выбирая мне одежду в магазине.

Потом я поступила в колледж на медсестру и неожиданно для себя влюбилась в девушку из параллельной группы. До этого момента я плохо относилась к ЛГБТ-людям, поэтому не сразу смогла принять себя, думала, что я какая-то неправильная. Да еще и чувство мое было безответным. Я рассказывала обо всем лучшей подруге, которой очень доверяла, — она как раз училась в одной группе с девушкой, в которую я была влюблена. А она сдала меня всем. Ей было противно дружить со мной — так подруга сказала мне сама после того, как я от общих знакомых узнала, кто меня сдал. Меня снова начали травить.

На фоне стресса мне захотелось съесть что-то несъедобное, и я решила съесть немного стирального порошка. Трогать другую бытовую химию мне было страшно — не хотелось стать инвалидом. Порошок казался мне более безопасным вариантом.

Думаю, я также неосознанно еще и хотела привлечь к себе внимание, чтобы окружающие поняли, как мне плохо, и пожалели меня. Я съела ложку или две. Мне стало так эмоционально хорошо в этот момент, что я не чувствовала тошноты — только что-то похожее на эйфорию. Но через час меня стошнило.

Коллаж: Мария Жукова

Потом я подсела: ела стиральный порошок около месяца, с перерывами. Пакет порошка мог закончиться за неделю-две — рвало меня не всегда. Я понимала, что делаю что-то неправильное, но не могла остановиться. Мне было стыдно. Я думала, что буду делать, если меня поймают, и готовилась к выслушиванию нотаций в духе «ненормальная», «все дети, как дети, а ты…» и так далее. Я пыталась избавиться от зависимости и какое-то время не ела порошок, даже если очень хотелось. Родные замечали мою подавленность и нервозность, но списывали все на мой характер.

Однажды я, видимо, переела порошка. У меня поднялась температура, болел живот, стало совсем плохо. Пришлось вызывать врача. Меня забрали в больницу с воспалением пищевода. В больнице мне промыли желудок, решив, что я чем-то отравилась (я так и не рассказала врачу, что ела стиральный порошок). Некоторое время я лежала под капельницей. Мне очень повезло, что я отделалась только гастритом, который обостряется от сильных переживаний и голода. Сейчас я стараюсь не нервничать и есть вовремя.

В 18 лет я обратилась за помощью к психологу. Я год работала над собой, чтобы принять и полюбить себя и свое тело. В какие-то моменты мне хотелось морить себя голодом, чтобы похудеть. Справиться с этим мне помог психолог. Сейчас я соблюдаю диету и четкий распорядок приема пищи. Я перестала слушать родственников и начала прислушиваться к собственным ощущениям. Теперь для меня в приоритете не красота, а комфорт. Не сказала бы, что сейчас я худышка, но зато больше не втягиваю живот вне дома. (Я делала это со школы вплоть до выпуска из колледжа. На одном из медосмотров впоследствии выяснилось, что из-за этого у меня было поверхностное дыхание, и легкие не до конца раскрывались.) Я люблю себя и хочу о себе действительно заботиться.

«Когда я сидела на диетах, мне еще сильнее хотелось есть штрих»

Светлана (имя изменено), 19 лет

С 12 до 17 лет я периодически ела канцелярский штрих-корректор: одной баночки хватало на полмесяца-месяц. Началось все с того, что в школе, замазывая помарки штрихом, я его понюхала. Мне так понравилось, что однажды я решила попробовать его на вкус — и понеслось. Мои родители знали о моей зависимости, но никак не комментировали ее — видимо, не воспринимали всерьез. Некоторые близкие друзья крутили пальцем у виска и говорили, что это ненормально. Через год поедания штриха у меня появились частые головные боли и проблемы с желудком.

Коллаж: Мария Жукова

В 14 лет я решила, что мне надо похудеть, и долгое время была буквально одержима этой мыслью. Тогда я как раз перешла в другую школу, столкнулась с буллингом и пыталась найти причину этого в себе и своей внешности: меня обзывали толстой, а мама вроде как «в шутку» могла отпустить комментарий по поводу моего лишнего веса. Я голодала, сидела на диетах, считала калории, срывалась и начинала заново — и так по кругу. В общем, здорово испортила себе желудок. Родители пытались меня остановить, но я их не слушала. Кстати, когда я сидела на диетах, мне еще сильнее хотелось есть штрих. Видимо, не хватало витаминов. Так продолжалось три года.

В 17 лет я, видимо, повзрослела и поняла, что так продолжаться больше не может. Я не понимала, как могла жить столько лет, ненавидя себя и свое тело. Мне очень хотелось научиться жить в гармонии с собой, поэтому я решила отказаться от всех своих вредных пищевых пристрастий разом. Я пыталась отвлекать себя подготовкой к ЕГЭ, своими хобби и убеждала себя, что я прекрасна в любом весе — и в какой-то момент поняла, что так и есть.

Прошло уже три года, как я не ем штрих. Иногда у меня возникает желание попробовать его снова, но я себе запрещаю.

Бесплатный фрагмент — Похудевшая корова ещё не газель

Виртуальные пословицы из частного собрания

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

К настоящему времени нет недостатка в сборниках русских народных пословиц, которые регулярно издаются со второй половины X1X века. Опубликовано великое множество материалов, сопровождаемых комментариями специалистов в области устного фольклора, число зафиксированных пословиц измеряется десятками тысяч.

Что же тогда побудило составителя к формированию ещё одной коллекции русских пословиц, в чём её особенность?

Во-первых, в предлагаемом сборнике зафиксированы только те пословицы и поговорки, которые составитель слышал в окружающей среде — в медиапространстве, на улице, в общении с людьми при разных обстоятельствах. Здесь нет ни одной пословицы, специально выписанной из другой книги. Другими словами, собранные пословицы являются частью звукового пространства сегодняшнего мира и по-своему его отражают.

Во-вторых, запись со слуха дала возможность обозначить только живые пословицы, то есть ту часть устного фольклора, которая актуальна именно сегодня. Это немаловажно, поскольку многие издания, в том числе и классические, переполнены пословицами, давно потерявшими свою связь с реальностью и представляющими лишь исторический и познавательный интерес.

В-третьих, составитель не проходит стыдливо мимо «нецензурных» пословиц и выражений, без которых картина устного фольклора была бы не полной и искажённой. В частности, в сборник включены пословицы различных общественных кластеров, плохо вписывающиеся в понятие традиционного литературного языка.

В результате избранного метода в выборе пословиц создаётся, возможно, не всегда привычная, но вполне объективная картина важной составляющей современной вербальной среды в Росси и.

Русская пословица — феномен, аналогов которому нет ни в одном этносе. Любой перевод её на иностранный язык будет звучать, по меньшей мере, нелепо. И не только потому, что многие слова и выражения не имеют прямых аналогов вне пределов русского языка — русская пословица апеллирует к богатейшему ассоциативному ряду, свойственному исключительно русской ментальности, основанной на специфическом бытовом опыте. Эти пословицы многослойны. За внешним текстом открываются иные смыслы, доступные лишь людям, точно чувствующим мудрость, лиризм, неспешность и остроумие русского народа.

Читать еще:  Мягкий гель для похудения

В своём известном стихотворении-четверостишии «Умом Росси ю не понять», Фёдор Тютчев «забыл» о русской пословице. Бесспорно, понявший русскою пословицу, поймёт и Росси ю. И интерес к народному устному фольклору — это, прежде всего. интерес к Росси и, её истокам и сущности.

Разные народы имеют различные формы доминирующего вербального самовыражения. Достаточно, например, некоторое время побыть в Латинской Америк е, чтобы убедиться в том, что ораторское искусство — истинная привилегия этого региона. Не только речи вождей — Фиделя Кастро, Эрнесто Че Гевары, Уго Чавеса и др., но и ставшие частью бытовой культуры, выступления рядовых граждан на праздниках, многочисленных собраниях, просто на улице являются образчиками ораторского искусства. Причём понятно, что люди специально не обучались этому искусству — оно идёт из глубины традиций и является естественной формой самовыражения.

Совершенно иное — в способе самовыражения русского народа. Да. балагуры были всегда — и в среде скоморохов, и в обыденной жизни. Но смысл, как правило, концентрировался не в длинных эмоциональных речах, а в кратких, но ёмких и мудрых в своей основе высказываниях, имеющих в народе самоназвание «пословицы».

Когда возникли первые русские пословицы? На этот вопрос не ответит никто, как никто не ответит на вопрос, какого года и числа появилась деревянная ложка, лапти или кокошник. Пословицы, как и вообще всякий фольклор — это часть бытовой культуры, которая складывается параллельно со становлением этноса. А этнические группы, впоследствии составившие русский народ, известны ещё с V1 века.

Может показаться феноменом тот факт, что научный интерес к русскому вербальному фольклору возник лишь в середине X1X века. Первым значительным исследованием о русских пословицах стал труд И.М.Снегирёва «Русские в своих пословицах», изданный на протяжении 1831—1834 годов. Его же сборники пословиц и поговорок (1848, 1857) на долгое время стали главным источником информации о русском устном фольклоре. Знаменитые «Пословицы русского народа» Владимира Даля вышли ещё позже — в 1862 году.

А что же раньше?

До X1X века сословный, «кастовый» состав общества был не очень разнообразен. Боярство, дворянство и простой народ (или «податное сословие», как его называли с экономической точки зрения). В простом народе все занятия и функции людей были досконально «прописаны» самой жизнью и определялись практической целесообразностью. А такое занятие как «собиратель и исследователь народного творчества» не имело, с точки зрения повседневной жизни, никакого смысла, а потому полностью отсутствовало. Но и в государственных делах подобная деятельность не предполагалась. Не случайно один из первых сборников русских народных песен видного сановника при дворе Екатерины Второй Г. Н.Теплова (1757) получил симптоматичное название «Между делом безделье». То есть то, что впоследствии было названо фольклористикой, было «бездельем» для всех, без исключения, слоёв общества и принималось лишь с неким реверансом извинения.

Отношение к фольклору стало меняться с появлением в X1X веке новых «каст» — купечества, мещан, разночинцев. Не в последнюю очередь оно формировалось под влиянием духа времени, породившего романтизм с его повышенным интересом к народным истокам. Новые касты, да и некоторые «старые» (дворянство) — со стороны своего мировоззрения с удивлением обнаруживали для себя гигантский пласт народного творчества, к которому они сами, в силу иного способа существования, часто не имели никакого отношения. Так в их среде стало почти модным слово «народ». Притом сами себя они к народу не относили («страшно далеки они от народа» — В. И. Ленин), фактически понимая под этим термином касту простых людей. Этот самый народ, который не-дворяне и не-разночинцы, таил в себе более чем тысячелетний пласт мудрости, запечатлённой в феномене пословиц и поговорок, передаваемых изустно из поколения в поколение. Не замечать этого было уже нельзя. Так началось сближение с народом, приведшее к разным результатам, но, в том числе, и к серьёзному исследованию народного творчества.

Русские народные пословицы — это афористическая философия здравого смысла. Пословицу, как и обряд, нельзя просто так сесть и придумать. Она возникает как следствие народного опыта, каждое слово в ней отшлифовано временем, и в этом смысле пословица подобна металлу высокой пробы, наличие чистого вещества в котором близко к абсолюту.

В русской народной пословице сложилось неповторимое сочетание наблюдательности, смекалки, мудрости, озорства и образности, которое делает её настоящим феноменом культуры. Однако подлинное, бытовое значение пословиц — в их непосредственной связи с повседневной жизнью, обеспечивающее их актуальность по сей день. Тематический диапазон пословиц охватывает фактически все стороны быта, демонстрируя наблюдательность народа, его этику и мораль. Во многих случаях пословицы — устный справочник по народной дидактике и педагогике. Надо помнить, что русские народные пословицы появились задолго до Фрэнсиса Бэкона, Яна Амоса Каменского, Иоганна Генриха Песталоцци и Антона Семёновича Макаренко. В отсутствие институтов педагогики их функцию выполняло само общество, нередко формулируя правила поведения именно в устном фольклоре — в основанных на опыте пословицах-нравоучениях:

Без труда не выловишь и рыбки из пруда

Берегись козла спереди, коня сзади, а человека со всех сторон

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке

Бойся бед пока их нет

Бог-то бог, да сам будь не плох

Кто старое помянет, тому глаз вон , а кто забудет — тому оба

Слепой косого не учит

Впрочем, несмотря на видимую практичность и направленность на повседневный быт, русские пословицы в доходчивой, часто юмористической форме нередко обсуждают и вполне отвлечённые темы. Вот как, например, в пословицах и поговорках звучит тезис о том, что, выражаясь в философской терминологии, любая система стремится к равновесию: «Чтобы служба мёдом не казалась», «Ложка дёгтя в бочку мёда», «Любишь кататься — люби и саночки возить» и т. д.

Как известно, язык пословиц резко отличается от того, который принято называть литературным. Прежде всего, это относится к так называемой ненормативной лексике (по моей статистике она встречается примерно в 6 — 6,5% пословиц). Однако, для кого, собственно, не нормативной? По мере удаления от касты простых людей ощущение «не нормативности» пропорционально возрастает. Однако то, что одними воспринимается как грубое ругательство, для других является лишь обиходным озорным словом. Что очень хорошо видно на примере русских народных пословиц, которые никогда не ставят задачу кого-либо обидеть или обругать, но порой с помощью «озорных слов» точно выявляют смысл жизненного наблюдения-мудрости. Как, например: «Захотела баба после ужина по….ь, так ужинать не дали». Грубо? Но без этой грубости смысл был бы утерян в галантных выражениях, в целом народу не свойственных.

Со временем озорство русского языка в народных пословицах обрело и иное значение. «Системный файл» разделения естественно проявился и в языковой среде. Представим себе, что вновь и вновь возникающие русские пословицы стали бы говорить литературным языком серебряного века. В этом случае они просто потеряли бы свою самобытность и перестали быть таковыми. Получается, что, сохраняя ненормативную с чьей-то точки зрения лексику, устный фольклор, таким образом, заботится о своём самосохранении и идентичности. Фактически, в ряде случаев язык пословиц — это своего рода диссидентский язык в отношении классической литературы, определяющий границы между различными сферами вербального творчества.

Откуда берутся русские пословицы? Кто их придумывает? Ответ, как будто бы, напрашивается сам собой: народные пословицы сочиняет, конечно же, сам народ. Но как? Для создания пословиц люди собирается народное вече? Давайте, мол, сочиним пословицу: сначала предложим тему, рассмотрим варианты, а потом утвердим общим собранием? Конечно же, нет. Как и народную песню, пословицу сочиняет, а, точнее, рождает, в конечном счёте, кто-то один. Разумеется, это человек из народа, поскольку пословица тем и отличается, что отражает ментальность всего этноса, частью которого является безвестный сочинитель, подхватывается им и распространяется в народной среде. Конечно же, безвестность конкретного автора отнюдь не означает, что его не существует вовсе. Пословица возникает из быта, его правил и порядка. А в этом порядке нет такой функции, как сочинитель пословиц, как не предусмотрена «штатная единица» автора анекдота или свадебной песни. По этой причине автор пословицы, как правило, не известен, хотя его порождённое опытом этноса произведение — а пословица — это настоящее литературное произведение — живёт, в силу весьма малой изменчивости сознания этноса, веками.

Впрочем, есть и иные пути возникновения пословиц. Один из них — афоризмы персонально известных людей, высказывания которых порой столь точны, афористичны и вместе с тем наполнены подлинно глубоким смыслом, что становятся частью речи огромного числа людей, то есть, по сути дела, пословицами. Ещё их называют «крылатыми фразами», признанными классиками которых в Росси и были, как известно, А.С.Грибоедов в его буквально разобранной на пословицы комедии в стихах «Горе от ума», И.А.Крылов, почти каждая басня которого заканчивается афоризмом-резюме, ставшим впоследствии пословицей, А.Н.Островский — в его пьесах само название нередко совпадает с русской народной пословицей: множество других хорошо известных людей из сферы литературы, науки, философии и искусства.

В последнее время появился ещё один источник пословиц, а. точнее, псевдо-пословиц. Это многочисленные телевизионные сериалы, в которых сценарист и режиссёр моделируют пословицы в качестве аттрактивного речевого материала персонажей с целью характеристики социальной и профессиональной среды, а также героев телефильма. Среди них такие «шедевры» как «Понеслась душа в рай, а ноги в милицию» или «лучше стоять на земле, чем лежать в могиле» и т. п.

Кроме того, уместно сказать и о феномене межэтнического распространения пословиц, всегда легче пересекавших границы, чем сами люди. Так, в русском разговорном языке бытует множество белорусских, украи нских, пословиц (часть из них приведена в предлагаемом сборнике). Обращает на себя и весьма высокое сходство смыслов, например, в русских и английских, русских и немецких, вообще русских и ино-этнических пословиц. Вряд ли в этих случаях стоит искать «неведомые» пути влияний пословиц одного этноса на пословицы другого. Такое сходство свидетельствует скорее об общечеловеческой природе, нежели о каком-либо влиянии или переводе тех или иных пословиц на другой язык.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector